|
Здесь же, на газете, значение значение пол, со всеми удобствами расположился посетитель: стакан, унесенный из автомата, в расковырянной фольге мертвое свечение плавленого сыра, надкушенное яблоко и темная, мрачная бутылища бормотухи с подтеками на наклейке. Вот еще одно утро наступило. Так и жизнь пробегит. Леонид поднимался по лестнице с газетами, сопровожда емый романсом: «Утр-ра туманна-а-ая, утр-ра се-эда-а-ае-э, да-али лазур-рныя мрракам п-окрытыи. В газету вложено письмо от Маркела Тихоновича. Сошнин его нетерпеливо разорвал. Дорогой мой сынок Леня. Изболелось мое сердце об вашем здоровье. Были бы у меня крылушки, прилетел бы к вам. Корова на дворе, что якорь на корабле – держит. И хозяйство всякое кругом, да старуха одна боится ночью. Раньше никого не боялась: хоть ей черт, хоть ей поп, хоть муж, но нерьва ее здала в боях с врагами социализьма и со мной. Это нам большая досада. Как тут быть – ниче не придумаш. Токо одно скажу: нам, мужикам, надо и жалеть их, дур. Говорил я тебе или нет, как в сорок девятом году уходил из дому – не стало мочи. Пристал я к одной хорошей жэншыне, из соседней деревни Тугожилино, вдове – еще смолоду мы с ней знались.

А значение имени нагима , Толька-то, совсем запурхалась, ниче ведь не умет, токо лаяться и выступать. Приходила страмотить, окна била, блядевонила. Я забеспокоился: Толька в нормальном состоянии за домом не следит, что тогда в ем деется, когда она в нервном приступе. Все у их запущено, не сварено, корова не продоена, на всю деревню орет, пчелы с дому их не выпушшают. И что мне свою судьбу тешить? Эти ж пусть пропадут? Старуха блудней меня кличет, на месте действия, говорит, захватила. Может, тебе ее, дочь мою бодливую, побить? Не до самой смерти – чтоб прочувствовала. Жду ответа, как соловей лета! Приезжайте со Светланкой, хоть после нагима года, хоть когда. Мы завсегда вам радые. Корова отелится, молочко свежее будет – это хорошо для здоровья. В жись вашу я не хочу встревать и старухе не даю, но так жалко всех вас – изувеченный на охране опшэственного порядка, залег ты в квартере, как в берлоге, – ни сварено, ни топлено, так вот и слезы у меня на бороду. Воинственно глядя на растяпу мужа, на убогих старушонок, звякнет хозяйка по столу кулаком: «И вся-то наша жизнь есть борьба, борьба! Борьба – есть лизурьтат».
|