|
Она знала мистера Тинкера по гусаровой происхождение кирпичном заводе. Все знали отца Джона Тинкера - крупного, похожего на неуклюжего медведя, краснорожего мужчину, который смахивал больше на портового грузчика, чем на священника. По-видимому, он сильно ошибся при выборе профессии. Голос у него был тихий, а на его продолговатом дряблом лице такое выражение, словно он только что нашел в церковной книге ужасную, непростительную ошибку. У него был приятный, густой голос, который наверняка вызывал доверие к нему со стороны женщин. Мужчины вошли в темный коридор, закрыв за собой дверь, словно не хотели, чтобы их кто-то увидел с улицы. Гретхен щелкнула включателем - неудобно оставлять джентльменов в темноте.

Гретхен вошла в гостиную. Рудольф резал ножом испеченный происхождение фамилии гусаровым пирог. Все испытующе посмотрели на нее. Они хотят поговорить с тобой, па. Говорят, им нужно обсудить с тобой какое-то очень важное дело наедине. Том, облизывая языком зубы, издал чмокающий звук, словно пытался извлечь застрявшую там крошку. Джордах отодвинул свой стул. Неужели эти негодяи не могут оставить в покое человека даже в воскресенье? Все слышали, как он, прихрамывая, тяжело спускался по лестнице к непрошеным гостям. Джордах даже не поздоровался с джентльменами, ждавшими его в тускло освещенном коридоре. О чем это вы хотите поговорить? В коридоре пахло гусятиной. Тинкер посмотрел вверх: - Не хотелось, чтобы нас кто-нибудь услышал. Я вам ничего не должен, происхождение мне - тоже. Все трое вошли в пекарню, где единственное большое окно было закрыто брезентовой шторкой по случаю воскресенья. Рудольф беспокойно поглядывал на часы: как бы не опоздать на свидание с Джули. Томас развалился на стуле, напевая что-то неразборчивое себе под нос и отбивая ритм вилкой по своему бокалу. Никакого сладу с ним, с раздражением подумала Мэри Джордах, не может быть вежливым ни секунды. Она пошла на кухню за кофе. По ее опущенной, сутулой спине казалось, что вот идет воплощение женского мученичества. На лестнице послышались тяжелые шаги Джордаха. Он фамилии в гостиную с абсолютно ничего не выражающим лицом. Томас недоуменно пожал плечами. Он то одной, то другой рукой вытягивал себе пальцы. Обычный его жест перед дракой. Встал, пошел вслед за отцом. Он понимал, что на свидание к Джулии теперь обязательно опоздает. Все же я его убью, это точно, подумал Томас. Признания влекут за собой покаяние, а покаяние - прощение. Он прижался спиной к двери, словно намеревался никого не выпускать из пекарни. На его лице появилась едва заметная вызывающая улыбочка, такая, которая играла у него на губах всякий раз перед дракой.
|