|
Входя в дом, Крейг думал: что по закарян мере не должен пятнадцать тысяч долларов за boiserie, и моя жена не беременна». Весь остаток вечера он пил. Разговаривал со множеством людей, но к тому времени, когда почувствовал, что пора возвращаться к себе в отель, уже ничего не помнил. Помнил только, что хотел взять с собой Натапи Сорель, но не нашел ее и что обещал Уолту Клейну показать свою рукопись, и тот сказал, что утром пришлет за ней в отель одного из своих помощников. Он стоял у бара и допивал свой последний бокал, когда увидел в дверях гостиной запыхавшуюся Гейл Маккиннон в плаще, накинутом на плечи. Он не заметил, когда она уходила. Она постояла немного, оглядывая комнату, и, увидев Крейга, подошла к нему. И пьяный, Упал с лестницы. Выпьем за благородную жандармерию Приморских Альп.

Впервые – он обратил на это внимание – она назвала его по имени. Он там весь в крови, орет и угрожает полицейскому, и, если мы не увезем его сейчас, его заберут в фамилии Я знаю, что надоела вам, но будьте же милосердны. Ну пожалуйста, отвезите нас в Канн. Крейг осушил бокал и улыбнулся. Рейнолдс уже не кричал на полицейского. Он сидел на нижней ступеньке каменной лестницы, с которой свалился, на лбу его зияла рваная рана, и один глаз начал опухать. Он прижимал к носу окровавленный платок. Когда Гейл Маккиннон и Крейг подошли к нему, он бросил на них мутный взгляд и хрипло выругался: – Чертовы лягушатники! И все Уолтер Клейн с его головорезами. Он боялся, как бы тот не учуял его собственное дыхание. Рейнолдс отнял от носа платок, и на брюки Крейгу брызнула кровь. От Рейнолдса пахло так, словно его несколько дней одетого вымачивали в виски. С помощью Гейл он погрузил Рейнолдса за заднее сиденье своей машины, где тот сразу же и уснул. Крейг с преувеличенной осторожностью, чтобы не вызвать подозрений у наблюдавшего за ним полицейского, вывел машину с места стоянки и поехал под мокрыми от дождя деревьями. Всю дорогу до Канна они молчали, слышен был лишь булькающий храп Рейнолдса. Крейг сосредоточенно смотрел вперед и ехал медленно, стараясь не потерять из виду обочину, – на поворотах дорога блестела в свете фар. Ему было фамилии что он выпил так много в этот вечер, и он пообещал себе в будущем не пить вовсе, если будет заранее знать, что придется вести машину.
|