|
Высокий, худощавый, с взъерошенными черными джулия значение имени , с черной щетиной, которой постоянно требовалась бритва. Его враги утверждали, что он похож на волка. У Гретхен о его внешности пока не сложилось устойчивое мнение. То он ей казался красивым, то по-еврейски уродливым, хотя он не был евреем. Кинселла было его настоящее имя. Когда-то три года он ходил к врачу-психоаналитику. Он уже снял шесть картин, трем из них сопутствовал успех, по природе он был сибаритом как только входил в комнату, то тут же прилипал к чему-нибудь значение или садился прямо на стол, а если видел кушетку, то бесцеремонно заваливался на нее, задирая ноги. Он носил замшевые армейские ботинки. Первой он поцеловал в щечку Иду, потом Гретхен. Он сделал одну имени картину в Париже и там научился целовать всех подряд на съемочной площадке. Картина его была просто ужасной. Он с размаху уселся на металлический монтажный стол. Он всегда и в любом месте чувствовал себя как дома. Но это только к лучшему. Хейзен уже напился к полудню. Он всегда надирался к полудню. Как жаль, что она не заметила, что уже так поздно.

Они вместе спустились в имени дошли до маленькой проекционной в конце коридора. Эванс незаметно ущипнул ее за руку. Они сидели в темной проекционной, просматривая материал предыдущего съемочного дня, одну и ту же сцену, снятую с разных ракурсов, которая, как они все надеялись, гармонично войдет в фильм, который будет демонстрироваться на больших экранах в кинотеатрах по всей стране. Глядя на экран, Гретхен думала о том, как проявляется причудливый, своеобразный талант Эванса на каждом дециметре снятой пленки. Она мысленно отмечала, где ей предстоит сделать первый монтажный кадр в отснятом материале. Ричард Хейзен был пьян и явно надрался вчера еще до полудня это было прекрасно видно в кадрах. Если так будет продолжаться, то через пару лет никто ему не даст работу. Он сидел, глубоко съехав вниз на стуле, положив ноги на спинку другого, стоявшего перед ним. Проекционная вновь погрузилась в темноту, и они стали смотреть тот кусок, над которым Гретхен работала целый день. Сейчас, на большом экране, он казался ей гораздо хуже, чем тогда, в аппаратной. Но когда его прокрутили и снова включили свет, Эванс сказал: Отлично! Гретхен знала Эванса вот уже два года, она имени с ним картину до этой и пришла к выводу, что режиссер ее слишком нетребователен к себе, ему всегда нравится то, что он делает.
|