|
Доброе это предзнаменование или совсем наоборот? Дверь в кабинет тренера закрыта; еще раз оглядевшись на всякий случай по сторонам, постучал. На тренере темный костюм, рубашка на вороте застегнута, черный галстук, словно на похороны собрался. На лице явные следы недосыпания: щеки впали, глаза усталые, покрасневшие. Таким его Хьюго еще не видел; выглядит куда хуже, чем когда они проиграли с разгромным счетом 45: 0 клубу новичку в лиге. У меня хватило времени подумать, все рассмотреть под соответствующим углом зрения. Еще час назад, охваченный праведным гневом, готов был убить тебя собственными руками.

Тренер явно пребывал в «библейском» настроении такое с ним значение фамилии фамусова . В конце концов, миллионам мальчишек по всей Америке, которые всегда видели в тебе и твоих парнях благороднейшее выражение ничем не запятнанного агрессивного американского духа, которые берут пример с тебя и твоих товарищей и поклоняются таким героям, как вы, с истинной детской невинностью и непосредственностью, не придется пережить столь сильный шок, столь пагубное разочарование в моем игроке, который вдруг забылся и публично примкнул к врагам нашей страны. Ты меня слушаешь, Плейс? Этот новый, незнакомый ему образ все понимающего тренера, с ласковым голосом, сильно его удивлял все равно что вдруг увидеть, как река потекла вспять или стал совершенно темным. Тренер, выйдя из-за стола, приблизился к Хьюго и положил ему руку на плечо. Моя вина, что ты оказался на этой отвратительной демонстрации. Да, я виноват в этом! В воскресенье ты получил сильнейший удар по голове, и я, как тренер, обязан был первым увидеть тревожные симптомы. Нечего было заставлять тебя бегать на спринтерские дистанции и работать два часа с манекенами. Надо было сказать тебе: «Послушай, Хьюго, мой мальчик, ступай домой, ложись в постель фамусова лежи целую неделю, пока голова не придет в норму». Да, так мне следовало поступить. Прости меня, прошу, за мою близорукость! Ты сделаешь это ради меня? Тренер сильнее сжал его плечо. Вместе спели гимн «Звездное знамя»; после первой же спетой строчки тренер заплакал. Когда последнее эхо торжественного гимна замерло где-то под трибуной, тренер завершил встречу так: Вот и славно! Ну а теперь ступай домой. Я бы тебя сам отвез, но, к сожалению, сейчас занят я работаю над новыми вариантами фамусова завтра предложу их вниманию твоих товарищей.
|