|
Он не досмотрел до конца, вышел из фамилий фамилий чтобы восстановить душевное равновесие, попробовал вспомнить кадр за кадром фильмы Бунюэля происхождение Бергмана, которые видел на этой неделе. Солнце припекало, и Крейг, полагая, что Энн еще купается, спустился в поисках ее на пляж у отеля «Карл-тон». Широкоплечая, с прекрасно развитыми формами, в узеньком бикини, она сидела за столиком у бара. Как отец, он предпочел бы видеть ее в менее откровенном костюме. Рядом с ней сидел Йен Уодли в плавках. Напротив расположилась Гейл Маккиннон; на ней было то же розовое бикини, в котором Крейг видел ее у Мэрфи. Крейгу стало стыдно, что он предоставил Энн самой себе, не подыскав ей компании. Йен Уодли не слишком утомлял себя хождением в кино: кожа у него была такая же загорелая, как и у обеих девушек. В своих узковатых костюмах он выглядел полным, почти обрюзгшим, но сейчас, без одежды, тело его оказалось плотно сбитым, сильным, внушительным. Он чему-то смеялся и размахивал рукой, в которой держал стакан. В первую минуту никто из них Крейга не заметил, и он решил было повернуться и уйти.

Но он пересилил себя: это было бы ребячеством, дурным тоном – и подошел к столику. Гейл возилась со своим магнитофоном, и Крейг с беспокойством подумал, не брала ли она интервью у его дочери. Он забыл сказать Энн, чтобы она никаких интервью не давала. Но тут он услышал: – Спасибо, Йен. Я уверена, что радиослушателям в Соединенных Штатах это понравится. Только не знаю, пустят ли вас после этого в Канн. Называть вещи своими именами – таков мой девиз. Голос у него был такой же могучий, как и его бронзовый торс. В присутствии двух хорошеньких девушек он стал другим человеком. Кто что продает, кто кого покупает, какими тайными и грязными путями получают «Золотые пальмовые ветви». В слове «отец» таилась ирония. Он сел рядом с Гейл, напротив Энн. Он ни разу не видел, чтобы она пила спиртное. Прежде, когда за обедом он предлагал ей вино, она отказывалась, говоря, что оно невкусное. Видимо, джин больше подходит для молодежи. Ученые девы целого континента жгут происхождение по ночам, изучая Йена Уодли. На унылой и безотрадной гальке Канна я встретил читательницу. Уодли был отвратителен, и все же Крейга невольно покоробило такое пренебрежение происхождение к делу жизни этого человека. Извините, Джесс, я только задам маэстро еще два-три вопроса и потом предоставлю его в ваше полное распоряжение. Тебе пора в отель; Энн.
|