|
У нас есть свитки, на которых все записано, но мы не можем их прочесть. Оно имеет своих наследственных жрецов, глава которых – мой дядя, Марут. Я вам еще не говорил, что он мой дядя. Мы верим, что Дитя – бог или, вернее, символ, в котором живет бог, и что оно может спасти нас в этом и в будущем мире. Мы верим, что через оракула-женщину, которая зовется Стражем Дитяти, оно может предсказывать будущее и посылать благословения и проклятия на нас и наших врагов. Когда оракул умирает, мы становимся беспомощными, так как Дитя теряет язык и наши враги начинают одолевать нас. Так было недавно, пока мы не нашли нового оракула. Последний оракул перед смертью объявил, полное его преемник живет в Англии. Тогда мы с дядей отправились туда, переодевшись фокусниками, и имен того, кого нам нужно было, в течение многих лет.

После нашего возвращения в Африку, – я могу рассказать вам все, как я уже говорил. Здесь Марут остановился и посмотрел мне прямо в глаза, потом продолжал искренним голосом, который тем не менее не убедил меня: – Мы поняли, – говорил он, – полное ошиблись, потому что настоящий оракул был обнаружен среди нашего собственного племени и теперь уже два года занимает свое высокое положение. Вне сомнения, последний оракул ошибался, рассказывая нам, что преемник находится в Англии. Эта женщина могла слышать об имен от арабов. Сдан ли – бог, или бог – слон, – какое ему дело до дитяти? Джана то же, что Шайтан у магометан, Сатана у христиан и Сет у наших праотцев египтян. Живет он в лесу, но во время войны черные кенда пользуются им, так как этот демон повинуется своим жрецам. имен один и тот же в продолжение нескольких последних поколений, так как известен своей величиной, и один из клыков его повернут вниз. Ты когда-нибудь видел его? Но я боюсь, что мне суждено увидеть его, и не мне одному, – прибавил он, снова содрогаясь. В этот момент наш разговор был прерван появлением двух черных кенда, принесших нам еду – похлебку из вареной курицы. Они стояли возле нас, пока мы ели. Что касается меня, то я был рад, так как узнал все, что мне хотелось знать о богословских воззрениях и обычаях страны, и пришел к заключению, что ужасный бог-дьявол черных кенда был просто слон необыкновенной величины и необыкновенной свирепости, за которым полное других обстоятельствах я с удовольствием бы поохотился. Аппетит был у нас плохой, и мы, наскоро позавтракав, вышли из дома и зашли в хижину, где находились наши белые кенда.
|