|
Этому история фамилии трямкин история же удалось нанести мне пару ударчиков по почкам. Но бой был неплохой, что скажешь? Он не осмелился сказать, что бой его был вполне заурядным, ничего особенного, обыкновенная второразрядная драка. Но все сложилось для меня удачно. На этом я заработал семьсот баксов, - хвастал он, словно мальчишка. Теперь трямкин знает, что у меня есть деньги, и будет вынюхивать их, словно ищейка. Она забеременела, и я подумал: почему бы не жениться, черт возьми. А мальчишка получился отличный! Ее сыну уже девять лет. Томас кивнул: - Да, такая долго не засидится. Она сейчас выглядит гораздо лучше, чем прежде. Он тщательно расчесывал волосы перед потрескавшимся зеркалом на стене. Спрятав в карман история он бросил последний критический взгляд в зеркало на свое одутловатое, опухшее лицо с белой наклейкой пластыря над глазом. Если бы только знал, что вы навестите меня, побрился бы по такому великому событию. Узнал, что отец умер. Хозяйка овощного магазинчика миссис Джардино сказала то же самое.

Но он уже история привык сам направлять любой разговор в нужное русло и теперь ничем не выдавал своего раздражения. Наблюдая за одевающимся братом, за его отточенными, наводящими страх медленными телодвижениями, он заметил множество синяков повсюду. И тут он остро почувствовал, что его охватывает безграничное чувство жалости, любви, смутное желание уберечь этого нескладного, храброго, мстительного парня, совсем еще мальчишку, от таких вечеров, как сегодняшний, который только что завершился. Он хотел избавить его от этой вульгарной жены, от завывающей, улюлюкающей толпы, от бодрого доктора, накладывающего швы на его трямкин - от всего этого сброда случайных людей, которые жили за его счет. Ему не хотелось, чтобы это чувство пропало, испарилось от язвительного насмешничества Томаса - средства давнишней старинной ревности и враждебности, которые через столько лет, по его мнению, должны были бы давно заглохнуть. Назови любой город, я был в каждом. Эти путешествия сильно расширили мой кругозор. Вдруг дверь широко распахнулась и в раздевалку вбежала Тереза с искаженным, покрытым толстым слоем грима лицом. Уже заканчиваем, - успокоил ее Томас. Мы хотели где-нибудь поужинать. Ты и Гретхен, пойдете с нами? Обожаю китайскую пищу, - заявила Тереза. Она оставила сына с нянькой, - сказал и заметил быстрый взгляд Томаса, брошенный на жену, потом снова на него, Рудольфа. Сейчас брат думает, что мы не хотим показываться на публике с его женой.
|