|
Женщина в элегантном светлом происхождение фамилии шучалине что-то сказала Снегиреву на ухо, он, не поворачивая головы, молча кивнул. Щелкнул выключатель, и яркий свет залил студию. Женщина в костюме отошла в сторону и села за пульт. Кран с установленной на нем камерой плавно проехал справа налево. Другая камера была установлена напротив Снегирева. Иван Давыдович сидел прямо и, твердо сжав губы, смотрел перед собой. Казалось, что вся эта суета совершенно его не касается. Тихомиров вышел в коридор, и в это время раздалось треньканье мобильного телефона. Тихомиров извлек трубку из кармана и произнес: – Алло. Он с Николаевым в машине. Олег Филиппович вбежал в студию, где женщина за пультом уже давала операторам знак для шучалин камер. Тихомиров буквально подлетел к Снегиреву и громким шепотом произнес: – Иван Давыдович, ваш сын свободен! Тихомирову показалось, что прошла целая шучалин прежде чем Иван Давыдович поднял на него глаза и попытался что-то сказать. Ничего не говоря, Снегирев вытер ладонью сухие глаза. Тихомиров отошел в сторону, и Снегирев дрожащим от волнения голосом произнес первую фразу: – Мне сейчас очень тяжело говорить. И вовсе не потому, что только что освободили моего сына.

Отвага, смекалка, профессиональное мастерство и на этот раз побеждают. Открыл рот, видимо, хотел что-то сказать, но тут же его закрыл-решил, что не стоит. Да и трудно было не заметить. Кабинет врача, этого довольно известного медицинского светила а за глаза врача называли только так, а не иначе , был настолько маленьким, что, когда Вадим очутился в нем впервые, он даже засомневался – а туда ли он попал. Каморка папы Карло, а не кабинет врача с мировым именем! Но при современном развитии медицины. Видно, ему самому не понравилось, что он сказал. Сколько еще осталось мучиться? Нет, я не могу точно сказать. Неожиданно дотянувшись, Вадим крепкой рукой схватил врача за горло. Заметив там страх, удовлетворенно усмехнулся: – Не бойся! Мне ведь теперь все можно, я так понимаю? Загнусь скоро – это точно! Тут мне никакой доктор не нужен. Я теперь смерть каждый день чую. И то, если ваш организм выдержит такое количество лекарств. Вы проживете всего год! Врач, успокоившись, уселся на краешек своего стула. Ему было стыдно за вспышку. Спасибо за правду, – глухо пробормотал Вадим. При неблагоприятном стечении обстоятельств это может произойти и через два месяца. Раковая опухоль слишком запущена. Медицина тут пока бессильна. Завидев хозяина, к нему тут же бросились два телохранителя, но Вадим жестом остановил их.
|