|
Тоже настоящий профессионал был. Дважды стреляли в история фамилия сазонова сердца. Опергруппа там уже все обшарила. Говорят, почти идеальное похищение – ни одного свидетеля. Что делать будем, Иван Иванович? Что было известно о маршруте машины? Какая тут может быть тайна! Если надо, то все могли узнать: теперь информацию купить – как два пальца обмочить. Шофер и Кашинцев мертвы. Их, я думаю, можно исключить. Мужчины зашли за угол дома, и холодный порыв ветра на мгновение заставил замолчать обоих. Я уже поручил ребятам собрать на него материал. Потом, домработница Лидия Сергеевна Лактионова, старушка, как говорится, божий одуванчик. Тарасов вопросительно посмотрел на своего заместителя. Так что эту версию мы тоже не исключаем. Можно предположить, что он хотел добавить фамилии перед выборами политического веса.

Мужчины вошли в здание и направились вдоль длинного коридора. А история фамилии сазонов требует жертв. О твоем любимчике, Олег, о небезызвестном Лехе Николаеве. Тихомиров опустил было голову, но тут же поднял и с хитрой улыбкой произнес в защиту своего «протеже»: – Везучий фамилии Иван Иванович. А в нашем деле без везения никак нельзя! Девушка сидела перед зеркалом и добросовестно укладывала волосы в замысловатую прическу. Ответом ей было история Девушка опять распустила волосы и взяла в руку расческу. Затем несколько раз провела ею по голове, приподняла прядь и ловким движением закрутила волосы на затылке. Получилось что-то наподобие гигантской улитки. Николаев молча наблюдал за ее манипуляциями. Кто ж ходит на свидание с утра? Шура удивленно повернулась в сторону Алексея: – Николаев, ты что, ревнуешь? Смотри вон, как история кудри свои уже полчаса чешешь. Должна выглядеть каждый день на все сто. фамилии ж меня к себе не берешь. На дело сколько времени я прошусь, и все без внимания. Вот мне и приходится красоту наводить и на свою работу топать. Ответь, – взмолился Николаев. Возьми меня как-нибудь с собой. Филиппычу все время приходится просить, клянчить. А что я могу сазонов Вздохнув, Шура встала и вновь подошла к зеркалу: – Вот поэтому, Николаев, я и марафечусь. И она упорхнула за дверь. Николаев встал, подошел к зеркалу. Оттопырил уши и передразнил Шуру: – Яичница в шкафу, кофе в холодильнике, хлеб в морозильнике. За последнее время отец похищенного ребенка сильно изменился. Под глазами появились темные круги, щеки впали, у рта образовалась горькая складка. Кто бы мог подумать, что еще три часа назад этот вмиг постаревший человек выглядел таким лощеным, моложавым и ухоженным. Господи, мой мальчик, Саша. Что они сейчас с ним делают. А информация от похитителей поступит с минуты на минуту. Я, конечно, не исключение.
|