|
Он по-прежнему потирал нос, безразлично обозначение имени инга инга обозначение инга стало немного не по себе от его безразличия к смерти. Но в это мгновение владелец штыка кинулся ко мне. Пулей пронесся мимо меня, вихрем взлетел на лестницу. Я бросился за ним из подвала на улицу, выстрелил и, по-моему, ранил его. Он упал; быстро поднялся и побежал дальше. Еще один выстрел опять он упал; теперь куда менее проворно поднялся на ноги и, пошатываясь, быстро зашагал прочь. Теперь у меня достаточно времени, торопиться не нужно я тщательно прицелился. Какой упоительный для меня момент я видел в прорези прицела его шатающуюся, с расставленными в сторону руками фигуру. Выстрел он снова упал, приподнялся на одной руке и беспомощно рухнул в грязную жижу. Теперь уже никогда не встанет. Я стоял перед ним, чувствуя тепло нагревшейся от выстрелов винтовки. Мне холодно, я разочарован, мне не по себе. Это совсем не так приятно, не такое удовольствие, как я себе представлял тогда в мыслях, в комнате Кирова. Счет далеко не равный. Все они умерли слишком легко, не испытывали никакой боли. Вообще в конечном итоге в этой кровавой сделке выиграли они.

Теперь я снова расплакался. Он дружески погладил обозначение имени инга по голове. Перебросил ремни винтовок через плечи и неуверенно зашагал к своим, где его ожидал желанный сон. Мама с Сарой привели меня в дом. После этого отец со мной не разговаривал. И после похорон дяди Самуила он целую неделю соблюдал траур по нему и за все это время ни разу не поглядел в мою сторону. Не находил себе места; к тому же сильно изменился за это время и теперь не мог жить в доме отца на правах школьника. Красные вновь сдали Киев, и прошло еще так много времени до того, как кончилась война и я снова увиделся с членами своей семьи. Но отца среди них уже не было, он умер. Они медленно шли по темной улице. Он один из самых надежных клиентов доктора Тайера. У него вечно что-то болит. Этим летом он собирается извлечь камни из почек. Он зарабатывает пятнадцать сотен в неделю. Остановились у Рокфеллер-плаза и, прислонившись спинами к мраморной стене, любовались фонтаном, статуей, разглядывали людей, что сидели за столиками, уставленными напитками, а официанты стояли наготове, невольно прислушиваясь к журчанию фонтана. Смотрели на Рокфеллер-плаза, на хилые подсвеченные имени с зелеными листиками, шуршащими на ветерке, долетавшем до них имени узкие пространства между высокими зданиями.
|