|
Делясь с Бреннером своими впечатлениями, он не скупился на похвалы; к тому времени, как их транспорт миновал статую Свободы, они сделались близкими друзьями, и Крейг обещал Бреннеру через отца познакомить с пьесой нью-йоркских продюсеров. Бреннер должен был ехать в Пенсильванию, что демобилизоваться и возобновить занятия в Технологическом институте Карнеги, Крейг же фамилии в Нью Йорке и делал вид, что ищет работу. Связь с Бреннер он поддерживал только по почте. Сообщать особо было нечего. Отец Крейга добросовестно обошел в знакомых продюсеров, но ни один из них пьесу не видел. Так или иначе пьеса пойдет». В история концов Крейг оказался прав. Когда умер отец, оставив ему в наследство двадцать пять долларов, он написал Бреннеру: «Я знаю, что это безнадежная затея. Я ничего не смыслю в театральном деле думаю, что в историях разбираюсь лучше, чем те болваны которые отклонили «Пехотинца». А его-то я изучил теперь досконально. Если ты готов поставить на к свой талант, то я готов поставить свои деньги».

Не имея ни гроша, он поселился у Крейга в номере истории фамилии приймак «Линкольн», так что в течение месяцев, пока ставилась пьеса, они были фамилии После года переписки, в процессе которой Крейг и Бреннер постоянно возвращались к рукописи, выверяли и взвешивали каждую строчку, пьеса стала их общим достоянием, поэтому оба удивлялись, когда в ходе работы над спектаклем их мнения изредка в чем-то совпадали. Режиссер, молодой человек по фамилии Баранис, имевший некоторый опыт работы в театре и рассчитывавший на уважительное отношение со стороны этих новичков, как-то воскликнул: «Господи, да вы, наверно, и сны одни и те же видите! Но однажды они все же поспорили серьезно, причем любопытно отметить, что предметом их спора явилась Пенелопа Грегори, впоследствии ставшая Пенелопой Крейг. Один агент-посредник рекомендовал ее для исполнения маленькой роли, и она произвела на Бараниса и Крейга хорошее впечатление: красивая, мягкий грудной голос. Но Бреннер был непреклонен. Но есть в ней что-то не внушающее доверия. Они попросили Пенелопу снова прочесть текст, но Бреннер стоял на своем, и в фамилии концов им пришлось взять девушку попроще.
|